Лев Леонов
НЕ ПУЩАТЬ!
В прошлом году на пресс-конференцию Президента ПМР в связи с годовщиной республики не пустили секретаря «Союза негосударственных СМИ Приднестровья» Н.Бучацкого. Не аккредитовали. Отфильтровали. В Министерстве информации сказали – пусть аккредитует пресс-служба Президента. А в пресс-службе Президента сказали – пусть это делает Министерство информации. Такая вот нехитрая комбинация.
Бучацкий был не единственным, кого не пустили тогда.
В этом году редакция газеты «Человек и его права» направила на аналогичную пресс-конференцию меня в качестве корреспондента этой газеты. Заявка была подана пресс-службе Президента и принята, как мне сообщили в редакции. Но через пару дней в последний момент из пресс-службы позвонили и отменили аккредитацию. Поздно, мол, обратились.
Как будто редакция денег просила, места в гостинице, в зале пресс-конференции стульев не хватало или пресс-службе надо было кормить, блин, этого корреспондента.
А буквально на следующий день меня не пустили в сельскую молдавскую школу написать праздничный репортаж, посвященный Дню знаний. При этом тоже мелькало словечко «аккредитация».
А еще раньше, весной, Министр печати ПМР Беляев отказал мне в аккредитации, когда я собирался написать о гуманитарной помощи со стороны России в дни блокады Приднестровья.
И вот я думаю: что это за местное изобретение такое – «аккредитация», на каком основании она применяется, чтобы воспрепятствовать журналисту в осуществлении его профессиональной деятельности? И что за этой «аккредитацией» фактически скрывается.
…Старейшая (столетняя), авторитетнейшая газета «Челябинский рабочий» направила меня в апреле в качестве своего корреспондента в Приднестровье рассказать российскому читателю о гуманитарной помощи непризнанной республике, которую оказала Челябинская область по просьбе Президента И.Н.Смирнова к губернатору П.И. Сумину. (И на сегодня эта помощь остается наиболее значительной – 8 вагонов круп и медикаментов, около 500 тонн!). Тем самым, кстати, пробить информационную блокаду, поведать о трудном положении, в котором весной оказалось Приднестровье.
В аккредитации мне отказали. Я в последнее время на плохом счету у властей Приднестровья, критикую много. В ответ я довел до сведения «регулировщиков информации» из ПМР, что своими действиями они себя разоблачили. Им наплевать и на блокаду, и на бедствия народа Приднестровья, и на информационный кордон вокруг республики. Они больше всего озабочены тем, чтобы правда о неблаговидных делах не вырвалась за пределы республики. И потому препятствуют работе «неудобного» журналиста.
Кстати, попытка эта совершенно обреченная. Профессиональному журналисту достаточно выйти на улицу, чтобы все ему стало ясно. А если он еще разок-другой проедет в троллейбусе – столько услышит и увидит, что никакая аккредитация ему и не потребуется.
Написал-таки я три репортажа для «Челябинского рабочего». Их напечатали. Один был посвящен блокадной ситуации вокруг Приднестровья и нашим землякам-уральцам, которые в 70-х годах прошлого века были приглашены на строительство и эксплуатацию Молдавской ГРЭС, да тут и осели. Другой – рассказывал о структуре гуманитарной помощи из Челябинской области и о помощи других российских регионов. А третий – как и кому челябинская помощь была распределена. Задание редакции, несмотря на препятствия, выполнил.
Это были, если так можно сказать, проприднестровские и пророссийские репортажи. Судите сами. Вот как заканчивалась серия: «Я никогда не думал, что в XXI веке придется стать свидетелем того, как государственные деятели считают килограммы гороха, думая о том, как прокормить народ, какие меры еще предпринять, чтобы снизить последствия варварской какой-то средневековой политики «наказания» целой страны в центре Европы. Например, отправить детей на каникулы на пять дней раньше обычного, чтобы переложить бремя их содержания на родителей. Или сократить количество коек в больницах и госпиталях (такой приказ по Минздраву ПМР уже готовится). Но свидетельствую: я видел все это собственными глазами и слышал собственными ушами».
Однако проницательный читатель по отдельным пассажам, сопоставляя отдельные факты, мог, конечно, сделать вывод об ответственности властей ПМР за разразившуюся катастрофу (такова профессиональная журналистика – она всегда донесет правду, надо только уметь читать между строк). Например, такое место: «Все поступившее в Приднестровье согласовано с приднестровской стороной, подобрано по ее заказу. Вызывает, конечно, некоторое удивление, что Приднестровье запросило у челябинских металлургов и машиностроителей горох, гречку и другую крупу, которая на изумительно благодатных угодьях по берегам Днестра всегда вырастала в таком изобилии, что, например, консервированным горохом местный консервный завод в поселке Красное (один из крупнейших в СССР) заваливал не только нашу тогда общую Родину, но и братские социалистические страны».
Умному уральскому читателю нетрудно было понять, о чем тут идет речь. Известная уральская поэтесса Людмила Татьяничева в одном стихотворении рассказала о том, как строители Магнитогорского металлургического комбината заложили свой первый парк культуры и отдыха в 30-е годы. Они вынуждены были установить там пальмы и другие деревья, сделанные из металла. Потому что в ужасной высушенной и выжженной южноуральской степи НИЧЕГО НЕ РОСЛО, кроме ковыля. До какого же состояния нужно было довести агросектор в благодатнейшей по природным условиям ПМР, чтобы просить у магнитогорских металлургов горох, делал правильный вывод проницательный российский читатель.
Или другое. Недавно газета «Правда Приднестровья» рассказала об обиде 250 рыбницких металлургов, защитников Приднестровья, которые надеялись получить хоть что-то из российской гуманитарной помощи. Они и их семьи в результате блокады голодали. Но не получили ни килограмма крупы кашу сварить. Газета недоуменно вопрошала: «Возникает вопрос: неужели для того, чтобы получать гуманитарную помощь, которую россияне шлют всем приднестровцам, необходимо быть членом какой-либо организации?»
Всем приднестровцам шлют… Так думали приднестровцы и так думали россияне. Но не так думали власти Приднестровья. И, препятствуя работе российского журналиста, они хотели, чтобы россияне и приднестровцы не узнали, как они думали поступить и поступили с российской помощью.
А поступили они вот как. Бедствующее гражданское население ПМР (т.е. «все приднестровцы») не получило из этой помощи ничего, ни килограмма. Значительная ее часть (я говорю только о челябинском вкладе) поступила на продовольственное обеспечение силовых структур – МВД, МГБ, МО. Чтобы лучше власть защищали, если вдруг голодный народ взбунтуется.
Проницательный уральский читатель все это отлично понимал, когда в моих репортажах ему попадалось такое место: «К уже привычным категориям нуждающихся в помощи – больным в больницах, детям в домах- и школах–интернатах, разного рода координационным школам, реабилитационным центрам, бабушкам и дедушкам из домов престарелых прибавились солдаты-срочники из Минобороны и госбезопасности, осужденные из учреждений исполнения наказаний, курсанты школы милиции и некоторые другие категории из МВД. Всего 15000 человек... Например, Минобороны имеет потребность по крупам на свой состав, как было доложено комиссии, в количестве 46 тн. на квартал. Из Челябинской помощи это министерство получит 55 тн.».
Комиссия по распределению гуманитарной помощи, возглавляемая министром здравоохранения Ткаченко избрала такой путь: помощь пойдет не всем приднестровцам, а только тем, кого обязан содержать бюджет.
Интересно получается: власти Приднестровья из-за своей, мягко говоря, никудышней работы оставили республику без бюджетных средств, а теперь покрывают свои ошибки российской гуманитаркой.
Вот крупнейший тираспольский завод им. Кирова. Почти тысяча работающих – огромный по меркам Приднестровья завод. Но менее одного процента (!) своей продукции этот завод поставлял на внутренний рынок. Остальное шло за рубеж. Естественно, как границу закрыли – завод встал. У властей Приднестровья было 15 лет, чтобы исправить подобный перекос, добиться, чтобы предприятие хотя бы наполовину работало на внутренний (то есть защищенный и безопасный) рынок. Власти не сделали за это время ничего для экономической безопасности республики. И по этому, и по другим предприятиям. Ситуация, напротив, только ухудшилась. Даже в абсолютно подконтрольном и независимом от заграницы агросекторе. Если еще пять лет назад Приднестровье наполовину питалось из-за границы, то сегодня – уже на две трети! При этом местными властями фактически были уничтожены предприятия, которые работали на местном сырье и на местный рынок, то есть были полностью автономны и независимы от «блокад». Например, Бендерский масло-экстракционный завод, Рыбницкий сахарспирткомбинат. То, что раньше производилось внутри республики (растительное масло, сахар, спирт) теперь ввозится из-за рубежа. Со всеми вытекающими, в том числе, «блокадными» последствиями. И т.д. и т.п.
После челябинского горохового позора Президент должен бы в монастырь уйти. Немедленно! А он еще на новый срок президентства настраивается!
А власти еще и в героях ходят!
Отдай они гуманитарку всем приднестровцам - нечем было бы выполнять бюджетные обязательства, за что надо отвечать. Может, голодной армии бы не понравилось. А так – солдат и милиционер накормлен, перепало больным в больницах и бабушкам в домах престарелых, кой-каким сиротам. Это же не все население, можно содержать и за счет гуманитарки.
При случае я обязательно доведу до сведения губернатора Челябинской области, как была распределена помощь уральцев. Когда шло ее формирование, вопрос о денежной форме был сразу отклонен (и правильно – разворуют). Но кто же мог учесть, что и манная каша является в Приднестровье стратегическим оружием. Постараюсь убедить, чтобы в следующий раз помощь была адресной и распределялась уральцами же.
Теперь понятно, почему «информационные регулировщики» не дают работать некоторым журналистам в ПМР?
Что касается законности их препятствующих действий, то никаких правовых оснований у этих действий, разумеется, нет. Да, в Законе о Печати ПМР говорится об аккредитации иностранных журналистов, но нормативного документа о порядке аккредитации до последнего времени не было. Все делалось по звонку и по предъявлению журналистского удостоверения. Только после моего обещания довести до общественности суть политиканства информационных начальников (что я и делаю в этой статье) появился даже не нормативный документ, а (чтобы хоть как-то «отмыться») простое разъяснение на сайте официального информагенства «Ольвия-пресс» о том, как иностранным журналистам проходить аккредитацию.
Но как свидетельствует молдовский журналист В. Жосу («Молдавские ведомости»), для лояльных к властям ПМР журналистов эти требования об аккредитации – по боку. Так, он пишет о работе на референдуме 17 сентября: «Пройдя в качестве сотрудника "МВ" аккредитацию в агентстве "Ольвия-пресс", я зарегистрировался затем в международном пресс-центре под номером 192… Кстати, аккредитацию мне выдали неожиданно легко, без всяких там предварительных писем и прочей бюрократической волокиты (ау, президентская пресс-служба, не желающая аккредитировать нашего редактора, учитесь работать у тираспольчан)».
Ау, Жосу! Напишите критический материал о Смирнове и придите в «Ольвию-пресс» за аккредитацией –нааукаетесь!
Кстати сказать, на сентябрьский референдум приднестровский ЦИК меня аккредитовал без проблем: с первого захода и в последний день (перепутали, наверное, с кем-то, ошиблись!).
Ау, «Ольвия-пресс», не желающая аккредитовать нашего корреспондента, учитесь хотя бы ошибаться у ЦИКа.
Но, господа хорошие! В Приднестровье ведь препятствуют и работе журналистов местных изданий, для которых никакой аккредитации Законом о печати не предусмотрено. Более того, в ст. 58 даже предусмотрена ответственность за ущемление свободы массовой информации, в том числе, и за установление ограничений на контакты с журналистом и передачу ему информации.
Вы ж хоть иногда заглядывайте в закон!
«Человек и его права» (Тирасполь), 27 сентября 2006 г.