Константин Крылов

РУССКИЙ МАРШ 2006. ВПЕЧАТЛЕНИЯ

Как обещал, пишу о Русском Марше.

Я постараюсь пока удержаться от всяких «выводов и обобщений» - для них время ещё придёт, «мало не покажется». Но изображать из себя антрополога, наблюдающего за жизнью амазонского племени, тоже невозможно – а значит, ограничиться изложением фактов не получится. Ну, пусть будет «взгляд и нечто». Так лучше.

В общем, начну с того, как ночью с третьего на четвёртое я прочитал последние сводки из ЖЖ, просмотрел сайты Марша, и убедился, что ничего нового нет и не ожидается. Под занавес прочёл рассуждение Глеба Олеговича Павловского о том, что организаторы Марша – агенты охранки. Как он изящно выразился, «естественно, когда правоохранительные органы создают агентурную сеть, неестественно, когда эти люди выходят на марши. Надо, чтобы соответствующие службы набрали соответствующие номера и отозвали их с «Русского марша». И не надо будет ничего запрещать». После чего стало окончательно ясно, что настоящие агенты охранки упустили контроль над процессом и теперь об этом очень сожалеют. Пожелав им мысленно «всего самого скверного» (с) Лукиан), я отправился на боковую – памятуя о том, что спать придётся быстро.

Утром меня разбудил звоночек от одного давнего товарища, который не звонил мне уже год как. Давний товарищ поинтересовался, знаю ли я, что в город выходить нельзя, так как там ожидается чёрт-те что. Про «чёрт-те что» я, впрочем, уже успел наслушаться накануне от разных хороших людей.

По телевизору сообщили, что в Москве ожидается снегопад с метелью – причём вот-вот, прямо сейчас, так что на улицу лучше не высовываться. Я, конечно, поёжился, но кутаться особенно не стал. Что-то мне показалось, что с метелями будут перебои.

На улице стояла правильная осенняя погода – холодок, безветрие, «прощальная краса», всё как положено. Посреди засыпанной листьями пустынной дорожки стоял нелегальный мигрант в оранжевом жилете и чирикал метлой по асфальту. Мы посмотрели друг на друга одинаковым взглядом – как смотрят на мешающую вещь.

Нет, господа, я не чувствую никакой ненависти к темнолицым людям в оранжевой робе. Им даже можно посочувствовать по-человечески - жизнь у них собачья. Просто у нас противоположные интересы. А так – ничего личного. Нафиг персоналию, как выражаются в одной многонациональной стране.

В метро тоже было тихо и пустынно – праздник всё-таки. У станции топталась кучка серошинельников, но выглядели они как обычно: сонные, с брюзгливыми лицами, они не обращали особого внимания на немногочисленных обывателей, выползших из нор на холодок.

План у меня был такой. Доехать по кольцу до Комсомольской, посмотреть, что делается, в случае давки и нехватки регулирующих людей – самому встать в ряды и начать выводить скапливающихся народ. Если же всё идёт нормально – выдвинуться в условленное место, где мы забились с камрадами, на предмет дальнейших действий.

В переходе на кольцевую отключились оба мобильника – билайновский и мегафоновский. Я этого ждал, так что сильно удивлён не был.

Все станции вплоть до «Комсомольской» выглядели относительно мирно и спокойно. Кое-где слегка кучковались менты, но, так сказать, в разумном количестве.

На Комсомольской ситуация была другой. Ожидаемая многими «толпа – ходынка – ужас» отсутствовала, но народу было достаточно много, причём видно было, что люди стоят не просто так, а собрались вокруг какого-то центра. Выбравшись из вагона, я услышал, как кто-то, задыхаясь, кричит в мегафон.

В центре человеческого кольца стояла небольшая группа активистов Марша. У них был мегафон, через который оглашался стандартный текст на тему «организованно двигаемся на Парк Культуры и оттуда на Девичье Поле, на разрешённый митинг». Было ещё несколько журналистов, и, разумеется, милиция-матушка (впрочем, тут она была уместна). Я увидел Курьяновича с мегафоном, чуть подальше отблёскивал лысиной и усмехался в бороду Севастьянов. Вроде как мелькала куртка Белова, но точно сказать не могу.

В самой серёдке Владимир Тор, озабоченный и энергичный, рулил процессом – то есть отдавал распоряжения, одновременно что-то говоря в камеру и ещё успевая здороваться с подходящими камрадами и комментировать обстановку. Поговорив с ним минуты полторы, я убедился, что моего присутствия тут не требуется. И выдвинулся на условленное место. А именно – на станцию «Чистые пруды», где меня ждали.

На выходе из станции я увидел бодрую толпу правоохранителей. Правда, были они в шинельках, а не в брониках, к тому же среди них хватало барышень (правда, многие были с овчарками). Зато их было много, ощутимо много. Встав у метро в подобие каре, они изображали из себя «мирную, но грозную силу». Проходя мимо, я пожелал товарищам счастливого праздника. Две шинелные женщины ответно улыбнулись – «и вам того же». Тем не менее, общая атмосферка была тухловатой.

Соединившись с камрадами, отзвонив кому надо и оценив ситуацию, мы решили разбиться на группы: одни идут к Парку Культуры, другие – на Комсомольскую наверх. Я отправился к Парку – поверху, на машинке. Ехавший с нами Матвей ([info]second_sign) декадентски пошутил насчёт «поездки на баррикады на такси».

На подходцах к месту обстановка – даже на взгляд из окна машины – заметно менялась к худшему. По краям улицы стоят самосвалы, нависая бортами. Видны желтобокие автобусы – понятно кого ждущие. На улицах – группки правоохранителей, сосредоточенные и тихие.

Мы доехали до кольцевой станции Парка Культуры, вышли на противоположной стороне. Переход был свободен, мы прошли, вылезли и увидели такую красоту, что аж захватило дух.

Вся станция была плотно блокирована со всех сторон «космонавтами» - то есть омоновцами в сферах и брониках, перекрывающие всё пространство слоями. Физиономии у них были совсем не дружелюбные, так что поздравлять их с праздником не хотелось. Видно было, что товарищи подкачены на злобу и готовы «чуть что» начать работать демократизаторами. Суетились ментовские начальники, лая в рации, как псы. Самосвалы стояли плотным рядом, за ними – автобусы, там что-то делалось, но толком ничего не было видно. Виднелись водомёты – никогда раньше не видел эти элегантные устройства. Внезапно раздался тяжёлый гул и над мостом завис вертолёт.

«У нас сегодня государственный праздник» - ухмыльнулся Матвей.

Пройдясь по площади, мы убедились, что она плотно взята в коробочку, а все возможные щели плотно законопачены всё теми же «космонавтами». Оставлен был только узкий проход вдоль улицы, куда и вытесняли потихоньку народец. Мы тоже туда пошли, влившись в общую цепочку.

Признаюсь честно: такого количества стражей правопорядка, собранных в одном месте, да ещё при полном параде, я не видел. Даже во время запрещённого митинга у Думы, когда ряд блестящих сфер уходил куда-то вдаль.

Люди шли по узкой пешеходной дорожке мимо «космонавтов», поигрывающих дубинками. Какой-то дедушка попытался было поговорить с огромным бронированным «внучком» по-человечески – типа «ну как же вы так, против народа». Омоновец предсказуемо ощерился и залаял: «Ща я с тобой по-другому поговорю!!! Куда пшёл!!! Дома надо сидеть!!!»

Меня иногда упрекают в том, что я, дескать, применяю сильные метафоры – например, сравниваю нашу Многонационалию с тюрьмой. Товарищи не могут взять в толк, что это никакая не метафора. Эрефия – самая охраняемая страна в мире. Разумеется, охраняемая изнутри, то бишь от населения. Двести тысяч одного только «унутреннего войска», ещё ФСБ, ещё куча структур, формально выведенных из подчинения МВД, но занятых тем же, на худой конец – батальон «Восток», который неспроста, наверное, так называется. Если прикинуть к носу, сколько русских приходится на одного человека в форме (какой-нибудь форме), то получится пропорция где-то сто пятьдесят к одному. Такая пропорция приближается к тюремной. И всё ради чего? Ради реализации главной государственнической идеи Многонационалии – чтобы русские «дома сидели». Это, впрочем, пока ещё есть дом: судя по последним новациям в области жилищного кодекса, с этим пережитком социализма намерены разбираться всерьёз.

Впрочем, это лирика. Вернёмся на место действия.

Другую сторону улицы – где дома – держали менты в обычной форме. Эти не накручивали себя на лай и скорую драку: они выглядели усталыми и равнодушными. Зато надрывались собаки. Их было очень много – в основном милицейские овчарки и ротвейлеры. Впрочем, кажется, были и восточноевропейские – узкие, длинные, с серыми подпалинами. Это порадовало: потомков Мухтара ещё не окончательно сняли с производства.

Чем дальше мы шли, тем меньше было ментов, тем реже они стояли. Тем не менее, оцепление нигде не прерывалось – если уж не блестящая стена стражей-дуболомов, то хотя бы штакетник стоял везде.

Наконец, пришли. У памятника Толстому уже собралась толпа – умеренная, прореженная. Заграждения, три металлоискателя, прочая фурнитура. Меня особо не проверяли, а какую-то девушку заподозрили и завернули – хотя, сдаётся мне, под курткой у неё можно было найти разве только сиськи… Но вообще женщин было немного – по понятным причинам

Проталкиваясь через толпу, я искал флаг РОДа, и довольно скоро нашёл. По пути были встречены камрады – кажется, первым был Хальдер (его потом повинтили) и ещё несколько хороших людей. Судя по лицам, настроение было не праздничным, но и не злобно-угрюмым. Скорее – как ни странно это звучит применительно к митингу – рабочим, что-ли. Разговоры шли всё больше о том, что происходит в метро, кого задержали на подступах, какие новости идут с мест и т.п. Постоянно звонили телефоны. После одного такого звонка мне сказали, что компания Носика отключила Живой Журнал. «Ничё, через сутки врубят и скажут, что у них пробки перегорели» - пошутил кто-то; как оказалось, пророчески.

Символика и транспаранты были многочисленны и разнообразны. Я видел флаги "Народной воли", НДПР (те доминировали – поскольку возвышались над всеми остальными), потом появились флаги ДПНИ. Были флаги «Славянского Союза» - без «пальмы», просто с надписью. Реяли даже флаги РСФСР – откуда, из каких запасников? Сбоку, у самой ограды, я углядел какое-то совершенно удивительное полотнище с зелёной звездой, испещрённое загадочными письменами. До сих пор не знаю, что это было – может, эсперантисты какие пришли поддержать русский народ? Или то были поклонники Ктулху?.. Тем не менее, единственный флаг РОДа смотрелся на этом фоне вполне достойно.

Перед началом митинга к нам подошёл толстолицый милицейский начальник, за которым шёл кто-то из официальных хозяев поля. Начальник потребовал, чтобы мы свернули флаг, потому что, дескать, «вся символика, кроме бабуринской, запрещена». Мы помялись – подобное негостеприимство нас, мягко говоря, удивило – но решили подчиниться. Правда, когда митинг начался, мы увидели, что все остальные снова развернули свои флаги, хоругви и транспаранты – и вернули наш флаг на его законное место.

Что до самого митинга, то он шёл, чес гря, через пень-колоду. Огромные колонки то наливались электрическим гулом, то вырубались нахрен. Приходилось применять матюгальники – благо, были.

Несколько слов о поведении собравшихся. Во-первых, радовало глаз отсутствие неадекватов. Был вроде какой-то жидоозабоченный пенсионер. Ещё я видел плакат, на котором носатый иудей в позе красноармейца грозил ногтем русскому народу и называл его на «ты». Я думал, что даже алчные до любого «антисемитизма» журналюки побрезгают столь жалкой добычей, но потом увидел этот плакат на каком-то снимке.

Зато было много интересных предложений и предупреждений. Кто-то удерживал пружинящую растяжку с призывом – «Пробудись, русская душа, дай отпор Антихристу». Я про себя подумал, что неплохо бы ей пробудиться до прихода упомянутого персонажа… Парень в чёрной вязаной шапке на протяжении всего митинга твёрдо держал прямоугольник: «Не путай германских фашистов и российских патриотов». Видимо, он обращался журналистам, чрезвычайно склонным именно к этой разновидности квипрокво.

В полдень митинг, наконец, начался.

Первым выступал, естественно, Бабурин. Слышно было плохо, но из услышанного я понял, что речь была выдержана в бессмертной стилистике кота Леопольда: «ребята, мы тут все собрались, чтобы жить дружно», ну и чтобы избегали фашистской символики, криков и жеста от «сердца к солнцу».

Кстати, об этом. Несмотря на ураганный спрос со стороны представителей СМИ, с зигхайлями и хайльгитлерами было на редкость небогато: видимо, не завезли. Несколько придурков пытались делать ручкой, но выглядело это крайне убого, а главное – абсолютно нефотогенично. Один раз я услышал «зигу-загу», проглоченную шумом толпы. Потом какой-то журналист, устав ждать «того, за чем пришёл», вроде бы пытался дать денег малолетнему «скину», чтобы тот нарисовал на бумажке свастику и показал её в камеру. Бабурин это увидел и минуты три журил корра за жлобство и провокацию.

Кстати. Дёмушкинский «Славянский Союз», на который кое-кто возлагал надежды в смысле жестов и выкриков, демонстрировал железобетонную политкорректность. Его представитель получил слово – и говорил нечто вполне разумное. Зато генерал Макашов, что называется, "низажог". Впрочем, он старенький и заслуженный. Но всё-таки - не надо, наверное, было выходить и говорить благоглупости.

Был, пожалуй, всего один момент, который можно было бы истолковать как проявление национальной нетерпимости и даже жидоедства. Оное имело место во время выступления Виктора Милитарёва, про которого [info]smitrich в своём отчёте отписался следующим образом: «дело в том, что он еврей и очень похож на еврея». (Если точнее, Виктор мог бы зарабатывать на жизнь, позируя для антисемитских плакатов). Так вот, увидев перед собой живое воплощение идеи мирового жидомасонства, какие-то простодушные скины принялись его закрикивать – но, опять же, чем-то вполне политкошерным. Кажется, кричали «Слава России!» - точно не помню.

Напряжение на митинге стало нарастать ближе к концу – когда многим стало ясно, что ни Рогозину, ни Белову слова не дают. Несколько раз начиналось скандирование – «Слово Белову!» Каждый раз Белов, стоящий на сцене, делал успокаивающие жесты. Но уже было понятно, что происходит что-то нехорошее.

«Бабурин всех слил» - констатировал очевидное камрад, стоящий рядом. «Надо что-то делать».

Мы с товарищами начали прорываться ближе к сцене. Впереди шёл Владимир Тор, игравший роль ледокола. Я – вместе с прочими хорошими людьми- пёрся вслед за ним, и, соответственно, на меня пришлась львиная доля «извините – простите». Под конец я стал кричать в режиме нон-стоп: «Белову не дают слова!» Это действовало.

К тому моменту, когда мы пробились в первые ряды, - кстати, дело было где-то час, а митинг, между прочим, обещался быть до двух, - последний оратор уже закруглился. Тут же через колонки грянуло бравурное «тру-ту-ту» - кажется, «Прощание славянки» или ещё что-то в этом роде. Белов и Рогозин, стоявшие на трибуне, пытались что-то говорить, но музыка глушила все разговоры.

И тут Белов себя показал.

Позволю себе лирическое отступление. Честно скажу, мне очень нравится Александр Белов. Не только потому, что он человек правильных мнений: в конце концов, не он один такой, с правильными мнениями. А ещё потому, что он - заводила.

О чём я. Русские, вообще говоря, народ угрюмый, индивидуалистический и совершенно не склонный к восторгам коллективности и «толпизму». Увы: вместо толпы – весёлой или буйной - у нас обычно получается очередь… Тем не менее, иногда необходимость коллективной мобилизации всё-таки передавливает извечную «хату с краю». Правда, для этого нужен специальный человек – который «заведёт и поведёт». Причём «заведёт» здесь важнее, чем «поведёт»: куда идти, все и так знают. Важно завести. Но для этого нужен тот, который прёт – и которого прёт… Так вот, у Белова есть это свойство – переть. То есть заводиться самому – и заводить толпу этой энергетикой. И, что самое важное, получать эту энергию обратно, отражённую и умноженную. Волшебный дар актёров, уличных трибунов и настоящих политиков.

Но вернёмся на прежнее.

Итак, Белов, убедившись, что слова ему не дадут ни под каким видом и несмотря ни на какие договорённости, буквально взлетел на крышу кабины «Газели» (которая служила сценой) и отчаянно завизжал - «Да выключите эту грёбаную музыку!!!»

Музыка продолжала орать. Тогда десятки рук потянулись к колонкам и начали выдёргивать шнуры. Какой-то серошинельник-правопорядочник сунулся было защищать музыкальную шкатулку, но свалки не получилось: толпа была со всех сторон, связываться было бы глупо. В конце концов был выдернут нужный провод и колонки сдохли.

У Белова было два оранжевых матюгальника под мышками. Он ухватил сразу два микрофона и начал, понятное дело, матюгаться. В прямом смысле – сначала послал по известному адресу Асламбека Дудаева (более известного под партийной кличкой «Сурков»), потом «указал путь» прочим врагам народа. Дальше он прогнал обычную «заводку с кричалками» («Кто хозяин на этой земле?!» - «Русские, вперёд!» - «Слава России!») - и приступил к главному: оглашению итогов (а именно – объявлению о создании движения «Русский Марш»,) и организацию ухода с митинга.

Собственно, этот самый уход и стал Маршем.

Чего, кстати, могло и не быть. То есть если бы не последняя речь Белова, народ не пошёл бы колонной, а именно что разошёлся: настроения под конец были именно такие – «ну вот, послушали, теперь домой побредём». Белов, однако, зажёг, расходиться по одному всем как-то расхотелось. Так что толпа пошла по улице именно маршем: с развёрнутыми знамёнами, транспарантами и всем таким прочим. Впереди головной колонны шёл Белов и кричал в оба мегафона разом.

«Сейчас винтить начнут» - тихо сказал один опытный человек, шедший в наших рядах. «Они такого не потерпят».

Так оно и случилось.

Уже потом, когда всё было кончено, по Интернету прокатились споры: сколько именно русских людей тогда запихнули в автозаки, куда возили, и правда ли, что депутата Курьяновича били дубинками, или только оторвали рукав. Поскольку я сам под раздачу не попал, эту часть я опущу. Тем более, что описаний хватает.

Точно так же я не буду ничего писать о других мероприятиях, на которых не был – про «молитвенное стояние», «антифарш» и прочую альтернативку. Надеюсь, все их участники получили удовольствие.
 

09.11.2006
 

Вернуться в Линдекс