Свободное слово. Дневник Союза негосударственных СМИ ПМР

НЕПОДСУДНЫЙ ОТВЕТЧИК

Президент И.Смирнов в третий раз не явился в суд, куда вызывался ответчиком по иску 85-летнего инвалида о компенсации вреда, причиненного бездействием президента И.Смирнова.

 

А вот так: не явился - и все тут. И своего представителя не прислал. И объяснения никакого, ни устного, ни письменного не сделал.

Неподсуден. Большой начальник. Отец народа.

Недавно газета «Человек и его права» в статье «Отвечать надо, Игорь Николаевич!» поведала тяжелую историю судебных мытарств инвалида первой группы 85-летней К. Вместо 10 дней по закону ее иск по потере кормильца рассматривался два с половиной года. Наконец, не выдержав при безденежье пытки голодом и физических страданий от отсутствия обезболивающих лекарств, она подала иск к ПМР в лице президента И. Смирнова. Потребовала компенсировать вред, возникший в результате бездействия буквально всех государственных органов и должностных лиц, призванных обеспечивать в ПМР точное соблюдение законов. Ничтожный результат тяжбы с государством налицо: президент И.Смирнов просто не является в суд. Не только не гарантирует законность, но сам топчет закон на примере конкретной судьбы, конкретного человеческого горя и неисполнения лично своих гражданских обязанностей являться по вызову суда.

Вышеназванную статью в суде (и не только в суде) прочитали. Сужу вот по чему. Я в статье пригласил всех желающих на судебный процесс, он открытый. В суде в ожидании наплыва слушателей выделили специальный зал (раньше судья Е. Стрелецкая вела заседание в своем кабинете).

Однако пришел только один слушатель. У него были, как оказалось, свои претензии к государству. Он потерял дочь и четыре года не может добиться справедливого наказания виновных.

У других граждан Приднестровья, очевидно, нет никаких претензий к государству, и они не пришли. Все у них о,кей - и с работой, и с зарплатой, и с лечением, и с содержанием детей, и крыши у них не текут, и вода горячая бежит, и границу пересекают без проблем. Ну-ну.

Если в двух словах, то на суде произошло вот что. Прокурор Ж.Марчук заявила отвод суду, который был удовлетворен. Отвод был заявлен на том основании, что судья Тираспольского суда (любой) не может быть беспристрастными, разбирая иск, в котором коллеги по суду, судьи из соседних кабинетов подозреваются в нарушении закона. Теперь будут назначать нового судью. Месяца через два-три, глядишь, состоится следующее заседание.

Была исполнена примитивная «домашняя заготовка». Цель ее заключалась в одном – еще потянуть время, в ожидании смерти истца. Ну не вечная же эта бабка-инвалид. Должна же она, в конце концов, умереть. И тогда все претензии к государству и дорогому Игорю Николаевичу умрут вместе с ней.

По такому сценарию, участие ответчика в судебном заседании и не требовалось, его отсутствие никак не затруднило работу суда, которая по существу закончилась, не начавшись. Зачем в таком случае драгоценное президентское время терять, являться в суд, который, заранее известно, не состоится по существу?

Косвенно неявка ответчика доказывает, что он знал о сценарии суда.

Шито белыми нитками. «Заготовка» просто бросается в глаза. Доказать не составляет никакого труда. Например, зачем судье Е. Стрелецкой было ставить вопрос о доверии суду вторично? Ведь на первом заседании суда, первого июля этот процессуальный этап был пройден, вопрос о доверии ставился, ни прокурор, ни другие лица, участвующие в деле, не заявляли отвода суду. Суд перешел к следующему процессуальному этапу - рассмотрению иска по существу, на котором остановился в связи с неявкой ответчика. Новое заседание, 15 июля должно было продолжиться с того места, на котором остановилось, то есть на вопросе новой неявки ответчика. И поскольку эта неявка была не первая, суд по закону имел право продолжить работу в отсутствии ответчика и вынести решение по иску. Не было никаких законных оснований возвращаться к вопросу о доверии суду. Тем более по инициативе суда. Но суд вернулся - была «домашняя заготовка». Так предполагалось избежать рассмотрения дела без ответчика, ведь истец потребовал бы такого рассмотрения на законном основании.

И еще факт. В начале заседания я как представитель истца выразил недоумение и попросил суд объяснить, что тут делает прокурор Ж.Марчук. Прокурорам вход в судебное заседание закрыт после известного Постановления Конституционного суда ПМР от 27.04.2005 г. и определения того же суда от 7.07.2005 г. В последнем прямо говорится: «Полномочия Прокурора... касающиеся участия Прокурора в рассмотрении дел судами, им утрачены».

На что судья Е. Стрелецкая заявила, что она пригласила прокурора своим определением. Я: «В качестве кого? Эксперта?» Судья: «В качестве надзорной инстанции» Я: «На каком основании?» Судья: «Мы рассматриваем вопрос о доверии составу суда. Прокурор не входит в состав суда. Говорите по существу».

Но, если по существу, суд не имел права рассматривать ходатайство неуполномоченного лица (прокурора, чьи полномочия в судах утрачены). Представьте себе, зашел тираспольский бомж на судебное заседание и заявил об отводе судьи…

«Домашняя заготовка» была поломана. Судья вышла куда-то из зала заседаний и отсутствовала полтора часа (!). В моей многолетней практике не бывало, чтобы пустяковый вопрос о доверии единоличному судье решался не в зале заседания, не на месте и в течение полутора часов.

А надо было с папой посоветоваться. Ведь старый план накрылся медным тазиком.

Не говорю уже по существу аргумента об отводе суду. С точки зрения прокуратуры, если дело в Тираспольском суде рассматривалось судьей А, то его уже не может рассматривать судья Б из того же суда. У них же рядом кабинеты. И потому они не могут сохранить беспристрастность. Если проводить этот принцип последовательно, то все судопроизводство в Приднестровье должно остановиться, а все принятые решения пересмотрены, поскольку массовая практика такова, что при отмене решения Верховным судом ПМР дело направляется в тот же суд, где решение было принято, но в другом составе суда. Мнение одного судьи должен пересмотреть его коллега из соседнего кабинета.

Чтобы еще более подчеркнуть нелепость аргумента прокурора замечу, что в иске рассматривается не волокита Тираспольских судей, а деятельность Президента ПМР, не исполнившего своих конституционных обязанностей и не обеспечившего точного соблюдения закона в части процессуальных сроков. Президент И. Смирнов ответчик по делу, а не судьи.

Ну и чтобы уж совсем показать предвзятость произведенного отвода, замечу, что у меня в практике был случай, когда я просил отвести судью Бендерского суда, который должен был, после отмены Верховным судом ПМР решения заместителя председателя Бендерского суда, пересматривать его решение. Я заявил, что в подобных условиях рядовой судья не посмеет показать себя умнее начальника. Тем не менее, ходатайство об отводе было отклонено «как необоснованное», а решение рядового судьи, естественно, повторяло в главном решение его начальника, заместителя председателя суда.

И еще замечу: в самом начале процесса по иску К. ее представитель направил ходатайство в Верховный суд ПМР с просьбой рассмотреть иск в качестве суда первой инстанции. Мотив: ни один судья в ПМР не будет беспристрастным, рассматривая иск, где ответчиком выступает действующий, а не смещенный Президент республики. Это ходатайство было просто проигнорировано в Верховном суде, даже не рассматривалось, а иск за последующие полгода прошел по рукам вот уже трех рядовых судей, которые не чают как от него избавиться.

Подведем предварительные итоги.

С грубым нарушением закона рассмотрение иска к президенту И. Смирнову остановлено.

Неглупые люди отлично понимают опасность для ответчика любого из двух вариантов судебного решения. Цена иска для ответчика многократно превышает те суммы, которые в нем заявлены.

Если иск будет удовлетворен, значит, судом будет признано ненадлежащее исполнение президентом своих обязанностей (известны случаи, когда и по менее тяжким обвинениям президенты уходили в отставку добровольно).

Если иск будет отклонен при наличии неопровержимых фактов нарушения процессуальных сроков и с учетом личности истца – умирающего инвалида, то этому судебному позору и аналогов-то немного сыщется. Подтвердится обвинение в полной зависимости в ПМР судебной власти от власти исполнительной, то есть о полной безответственности исполнительной власти в ПМР. Станет неопровержимым, убедительнейшим факт тотальной несостоятельности государственности Приднестровья. Все это даст основания требовать установления некоего международного протектората над этой территорией на период окончательного решения приднестровской проблемы. Чтобы хоть как-то обезопасить население этой территории от произвола непризнанной, никому не подконтрольной и несменяемой власти.

При любом судебном решении лично для ответчика это будет означать более чем потерю президентского кресла - исторический крах всей его жизни. Как там у Салтыкова-Щедрина? «А, это тот, который чижика съел?» А ведь мог остаться в истории национальным героем.

Конечно, лучшим вариантом для ответчика было бы, чтобы иск вообще не рассматривался. Однако, мне представляется, для достижения этого избран не лучший вариант – волокита в ожидании смерти истицы. А где гарантия, что со смертью истицы все закончится?

Есть, на мой взгляд, только один достойный ответчика выход из создавшегося положения. Мировое соглашение. Ответчик может поехать к умирающей женщине и попросить у нее прощения. И компенсировать из собственных средств понесенный ею ущерб (в конце концов, никому не возбраняется помочь ближнему своему). И пообещать, что подобного безобразия в судах не повторится. Тогда истица, возможно, отзовет свой иск.

Вероятность мирового соглашения ничтожна (у всех диктаторов сенсорные каналы забетонированы, диктаторы обречены на глухоту и слепоту, потому-то обречены и вообще). Но вероятность всегда есть.

 

Лев Леонов.
"Человек и его права" (Тирасполь), №26, 2005 г.

 

Вернуться в Линдекс